Джоанна Стингрей написала новую книгу о ленинградском рок-клубе

Для американки Джоанны Стингрей, по-своему перевернувшей судьбу нашей рок-музыки на заре перестройки, слова подбираются почему-то исконно русские. Например, летописец.

Ну а как еще, если именно у нее хранится самый большой архив фото, видеохроники и документов, которому позавидует любой поклонник русского рока? Или еще: Джоанна — миротворец. Именно она, услышав от американских детей, стоявших в очереди на карусели, что "СССР надо взорвать!", взяла и издала в своей стране музыкальный альбом Red Wave ("Красная волна"). Чтобы доказать: ее соотечественники слишком мало знают и не понимают тех, кто по другую сторону занавеса. Потом она скажет: "Кем я была до встречи с этими русскими? Да никем".

На днях вышла новая книга главной музы и сподвижницы ленинградского рок-подполья — "Конец андеграунда". На русском языке. Мы дозвонились прямиком в Лос-Анджелес — Джоанна с радостью ответила на все наши вопросы.

Джоанна, это ведь не первая книга, посвященная "советскому" периоду вашей жизни — до этого вышли "Стингрей в Стране чудес" и "Стингрей в Зазеркалье". Неужели не все еще рассказали?

Джоанна Стингрей: На самом деле это уже пятая моя книга в России. Кроме тех, что вы назвали, были еще два фотоальбома, и "Конец андеграунда" — тоже фотоальбом. В нем я вспоминаю 1987 год — для меня очень хороший и очень плохой одновременно. Почему плохой? Тогда закрыли мою визу, из-за чего я не могла попасть на собственную свадьбу с Юрием Каспаряном (бессменным гитаристом "Кино". — Ред.) в Ленинград. А хороший, потому что в итоге свадьба все же состоялась. Церемония, вечеринка после росписи, множество концертов, которыми мы отмечали наш союз… Все это в ней есть.

В книге много не публиковавшихся прежде документов. Учитывая, сколько всего вы уже издали, это невероятно!

Джоанна Стингрей: Но это так — многого никто не видел. Например, мои телеграммы. Я пыталась вернуться в СССР всеми правдами и неправдами. Кому только не писала! Спрашивала: почему закрыли визу? Почему, если люди любят друг друга, у них нет возможности пожениться? На мои письма и звонки никто не отвечал. Это была очень страшная тишина, будто я умерла.

Ваш архив — мечта меломана. Но что в нем самое дорогое для вас лично?

Джоанна Стингрей: Видеозаписи, на которых Виктор Цой и Сергей Курехин еще живы, улыбаются, шутят…

Не могу не спросить про Red Wave. Альбом с музыкой "Кино", "Алисы", "Аквариума" и "Странных игр" вашими усилиями (не без "шпионского" таланта!) вышел в Америке в 1986-м и произвел фурор. Помните эту реакцию?

Джоанна Стингрей: Конечно! До "Красной волны" в Америке мало что знали об СССР, кроме политической установки: "коммунизм — это плохо" — и того, что у вас холодно и люди все угрюмые. Когда пластинка вышла, и без моего участия рекламы оказалось невероятно много — все газеты, журналы, телепрограммы хотели рассказать о ней. Американцы вдруг поняли: есть что-то крутое в СССР, чего они не знают. А когда услышали музыку — поняли, что русские умеют делать реальный, чистый рок. Это было открытие.

"Кино" — для вас особая история. За Юрием Каспаряном вы были замужем, с Виктором Цоем были очень близки…

Джоанна Стингрей: Да, Виктор был мой самый близкий друг. Он очень любил тех, кто был рядом с ним — свою жену Марьяну, сына Сашу, Юрия Каспаряна, Георгия Гурьянова (барабанщик "Кино". — Ред.)… Он бывал на многолюдных тусовках, но я не могу сказать, что он это любил. Наоборот. С ним было очень легко. Он много смеялся, все переводил в шутку, постоянно показывал какие-то приемчики из кунг-фу. Поем вместе, танцуем вместе… Я была уверена во всех своих русских друзьях, но больше всего — в Викторе.

Его мечта — попасть в Диснейленд — мне кажется, говорила о нем очень много. И ведь исполнилась мечта — благодаря вам!

Джоанна Стингрей: О-о-о, вы знаете, некоторые люди всю жизнь остаются детьми, и Виктор был именно таким — внутри него всегда жил ребенок. И когда он наконец попал в Диснейленд, то так улыбался — во весь рот, — что я стала за него волноваться! Больше всего мне запомнилась карусель с лошадками — для самых маленьких: они с Юрием запрыгнули и сидели верхом, такие гордые и счастливые! Диснейленд казался ему лучшим местом в мире: все вокруг ярко — и никакой серости…

Что вы думаете о воссоединении группы "Кино", были на концертах?

Джоанна Стингрей: Да, я была на первом концерте после их воссоединения в Москве. У меня просто "крыша поехала" от видеоряда, который сделал Саша Цой (сын Виктора Цоя. — Ред.). После концерта я сказала ему: видно, насколько он понимает, каким был его папа. В каждом маленьком сюжете своя история — точно так, как было в голове у Виктора. Ну и музыка, конечно. Думаю, он был бы доволен тем, как все получилось.

В будущем году Виктору Цою исполнилось бы 60. Можете себе представить его в этом возрасте — что бы он делал, как жил?

Джоанна Стингрей: Он был бы тем же известным музыкантом, актером, как и сегодня. Но главное, он писал бы музыку и снимался в кино, только если ему интересно — и не ради денег. Есть люди, которые любят звездную жизнь, Виктор был не такой. Ему, наоборот, нужно было уединение, возможность быть просто человеком, а не знаменитостью. Так что жил бы он, скорее всего, подальше от суеты и поближе к природе.

В январе в московском Манеже откроется большая выставка "Виктор Цой. Путь героя". Из вашей коллекции там что-то появится?

Джоанна Стингрей: Да, я отдала туда фото, кое-что еще из моего архива. Там должен быть отдельный зал, посвященный взгляду на него не из России — из Америки, Японии… Это грандиозный проект о жизни Виктора, настоящий праздник, посвященный ему. У меня уже, кстати, есть билеты в Россию — сначала лечу в Петербург, где представлю "Конец андеграунда", потом презентация в Москве и, разумеется, открытие выставки. Это важный пункт моей поездки.

Справка "РГ"

Джоанна Стингрей написала новую книгу о ленинградском рок-клубе

Джоанна Стингрей (настоящая фамилия Филдс) впервые приехала в СССР в 1984 году как туристка. Познакомившись с Борисом Гребенщиковым, она влюбилась в русский рок и музыкальную тусовку Ленинграда. Живя между СССР и США, Стингрей привозила своим русским друзьям хорошие инструменты и аппаратуру, иностранные пластинки и журналы, модную одежду, но главное — мечтала помочь им выйти из статуса "неофициальных". После выхода в Америке "Красной волны" (пленки с музыкой она вывезла из СССР, спрятав в каблуках ботинок) рокерам наконец-то разрешили записываться и на родине. Практически все видеозаписи, которые сохранились с тех лет и считаются архивом музыкальной тусовки Ленинграда, были сняты именно Джоанной на ее видеокамеру.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Кнопка «Наверх»
Закрыть
Закрыть